«ОБНАЖЕННЫЕ СЛЕПКИ»

Серия «Обнажённые слепки» развивает идею телесной памяти через создание прямых материальных эквивалентов пережитого опыта. Каждый объект представляет собой гибридную форму, в которой разнородные временные слои сосуществуют в напряжении: бетон и песок как отпечаток городской среды, лава и окаменелости как следы глубинных катастроф, мох и дрифтвуд как органическая память земли, волосы как телесный индекс, пластик как слой антропоцена, воск и парафин как метафоры консервации и обряда.

Эти артефакты не иллюстрируют опыт и не рассказывают о нем. Они — сложные материальные метафоры, собранные из осколков внутреннего и внешнего мира. Память здесь предъявлена как вещество: неудобное, разнородное, не поддающееся окончательной сборке. Зритель встречается с ней напрямую — без посредников, без обещания исцеления, без ритуала принятия.

Проект предлагает модель памяти как пластичной, но не подвластной материи. Эти объекты — точки входа в диалог о том, как невосполнимый опыт может быть не столько преодолён, сколько засвидетельствован через материал и форму — во всей его сырой, необработанной множественности.

КЕРАМИКА. ОБЪЕКТЫ. СОВРЕМЕННЫЙ ХУДОЖНИК ОЛЬГА АНДРИЯШ

«Позвонок», серия «Обнажённые слепки», 2026, смешанная техника, воск, мох, вата, камни, кора, парафин, эпоксидная смола, 23×10 см

«Странник, серия «Обнажённые слепки», 2026, смешанная техника, дрифтвуд, мох, песок, окаменелости, камни, 23×12 см

«Ядро», серия «Обнажённые слепки», 2026, смешанная техника, найденные объекты, металл, стекло, мох, вата, камни, эпоксидная смола, 12×16 см

«Сгусток», серия «Обнажённые слепки», 2026, смешанная техника, эко-силикон, мох, 30×20 см

«СОМА»

Телесный опыт, с которым я работала, показывает, что напряжение становится спазмом, травма — хроническим зажимом, а настоящая трансформация — изменением паттерна, который тело уже считало незыблемым.

В этом процессе есть момент, когда защита перестаёт быть тотальной, но ещё не уступила место открытости. Пороговое состояние, которое я пыталась зафиксировать в «Соме». Не изобразить, а дать ему проявиться в материале.

Форма родилась из наблюдения за раковиной наутилуса. В ней каждый новый виток помнит и достраивает предыдущий — так же, как тело удерживает следы пережитого, даже проходя трансформацию. Гладкая спираль проявляет возникшую возможность, пространство, готовое вмещать. Растрескавшийся панцирь сверху остаётся как рельеф, как фактура, как память о напряжении, которое было. Мы не стираем шрамы. Мы меняем их статус.

Керамика здесь — прямой участник. Глина помнит каждое прикосновение. В обжиге она проходит точку невозврата, как тело в моменте реального изменения.

Эта серия о том, что трансформация — не замена панциря на открытость. Это способность удерживать и то и другое одновременно. Когда защита перестаёт быть тотальной, но сохраняется как рельеф. Когда открытость формируется не как утрата границ, а как приобретение вместилища.

«Сома», керамика, ангоб, вдш 17×19×16 см

В наличии

«СУБСТАНЦИЯ»

Серия работает с идентичностью как с пластичной, незавершённой материей. Тело здесь не фиксированная форма, не контур, а среда, где физическое и психическое перетекают друг в друга, не признавая границы.

Глина и коллаж выступают соавторами этого процесса. Глина принимает отпечаток, сохраняет прикосновение, фиксирует давление. Коллаж наслаивает фрагменты, смещает слои, не даёт форме застыть. Вместе они удерживают момент, когда знакомая форма перестаёт совпадать с собой и перетекает в иное. Это не поломка. Это метаморфоза.

Опыт, время, чужой взгляд оставляют в этой среде следы. Они не разрушают, а смещают. Делают идентичность множественной, текучей, не поддающейся окончательной сборке. Работа предлагает удержаться в этой зыбкости и признать её не потерей, а способом быть.

Форма здесь не иллюстрирует идею, а проживает её в веществе. Идентичность не восстановлена и не оплакана. Она оставлена в точке перехода, где вопрос «кто я?» перестаёт требовать ответа.